Алеко спит: в его уме
Виденье смутное играет;
Он с криком пробудясь во тьме,
Ревниво руку простирает;
Но обробелая рука
Покровы хладные хватает --
Его подруга далека...
Он с трепетом привстал и внемлет...
Всё тихо - страх его объемлет -
По нем текут и жар и хлад,
Встает он, из шатра выходит,
Вокруг телег ужасен бродит;
Спокойно всё; поля молчат;
Темно; луна зашла в туманы,
Чуть брежжет звезд неверный свет,
Чуть по росе приметный след
Ведет за дальные курганы:
Нетерпеливо он идет,
Куда зловещий след ведет.
Могила на краю дороги
Вдали белеет перед ним...
Туда слабеющие ноги
Влачит, предчувствием томим -
Дрожат уста, дрожат колени,
Идет... и вдруг..... иль это сон?
Вдруг видит близкие две тени
И близкой шопот слышит он -
Над обесславленной могилой. -
1-й голос.
Пора...
2-й голос.
Постой...
1-й голос.
Пора, мой милый.
2-й голос.
Нет, нет, постой, дождемся дня.
1-й голос.
Уж поздно.
2-й голос.
Как ты робко любишь!
Минуту!
1-й голос.
Ты меня погубишь.
2-й голос.
Минуту!
1-й голос.
Если без меня
Проснется муж?..
Алеко.
Проснулся я.
Куда вы! не спешите оба;
Вам хорошо и здесь у гроба.
Земфира.
Мой друг, беги, беги...
Алеко.
Постой!
Куда, красавец молодой?
Лежи -
(Вонзает в него нож.)
Земфира.
Алеко!
Цыган.
Умираю......
>Земфира.
Алеко.
Ничего.
Теперь дыши его любовью.
Земфира.
Нет, полно, не боюсь тебя! -
Твои угрозы презираю,
Твое убийство проклинаю.....
Алеко.
Умри ж и ты!
(Поражает ее.)
Земфира.
Умру любя...
--
Восток, денницей озаренный,
Сиял: Алеко за холмом,
С ножом в руках, окровавленный
Сидел на камне гробовом.
Два трупа перед ним лежали;
Убийца страшен был лицом.
Цыганы робко окружали
Его встревоженной толпой.
Могилу в стороне копали.
Шли жены скорбной чередой
И в очи мертвых целовали.
Старик-отец один сидел
И на погибшую глядел
В немом бездействии печали;
Подняли трупы, понесли
И в лоно хладное земли
Чету младую положили.
Алеко издали смотрел
На всё... когда же их закрыли
Последней горстию земной,
Он молча, медленно склонился
И с камня на траву свалился.
Тогда старик, приближась, рек:
"Оставь нас, гордый человек.
Мы дики; нет у нас законов.
Мы не терзаем, не казним -
Не нужно крови нам и стонов -
Но жить с убийцей не хотим...
Ты не рожден для дикой доли,
Ты для себя лишь хочешь воли;
Ужасен нам твой будет глас -
Мы робки и добры душою,
Ты зол и смел - оставь же нас,
Прости, да будет мир с тобою".
Сказал - и шумною толпою
Поднялся табор кочевой
С долины страшного ночлега.
И скоро всё в дали степной
Сокрылось; лишь одна телега,
Убогим крытая ковром,
Стояла в поле роковом.
Так иногда перед зимою,
Туманной, утренней порою,
Когда подъемлется с полей
Станица поздних журавлей
И с криком вдаль на юг несется,
Пронзенный гибельным свинцом
Один печально остается,
Повиснув раненым крылом.
Настала ночь: в телеге темной
Огня никто не разложил,
Никто под крышею подъемной
До утра сном не опочил.
